fintraining (fintraining) wrote,
fintraining
fintraining

Categories:

Рождение Изобилия - 2

Продолжение. Начало здесь

Как нации становятся богатыми


Начиная примерно с 1820 года, темп развития экономики значительно вырос, делая мир лучше для жизни простого человека. Что же произошло? Произошел такой взрыв технологических инноваций, какого никогда еще не видела история человечества. Любознательный школьник попросил дать определение Индустриальной Революции, предполагая получить ответ: «В 1760 году волна технических новинок (гаджетов) пронеслась по Англии» [9]. Новая технология – это генератор экономического роста на душу населения, без нее не произойдет рост продуктивности и потребления. Для начала следует задать вопрос: что нужно для того, чтобы гаджеты появились? Для этого нужны четыре вещи:

  • Права собственности. Новаторы и торговцы должны быть уверены в том, что плоды их труда не будут конфискованы государством, криминальными структурами, или монополиями. Гарантией того, что человек может сохранить большинство своих заслуг, является право, которое гарантирует все другие права. Заметьте, именно большинство. Право собственности никогда не является абсолютным. Даже наиболее экономически либеральные правительства, такие как в Сингапуре или Гонконге, собирают определенные налоги, ограничивая размеры наследства и сохраняя определенные ограничения свобод коммерческой деятельности. В то же самое время, конфискация может быть более утонченной, по сравнению с тем, как это происходило в феодальных или социалистических государствах. Правительство, которое не смогло взять под контроль инфляцию или должным образом сохранить контроль над банковской системой, как это случилось в Бразилии в 1980-х, или происходит в настоящие дни в Зимбабве, точно так же обкрадывает своих граждан, как это делал Эдвард III или Сталин. Европейские про-государственные монополии до недавнего времени, обкрадывая нацию, были сверхприбыльными для тех, кто имел к ним отношение.
  • Научный рационализм. Экономический прогресс зависит от развития и коммерциализации идей. Процесс изобретательства требует соответствующего интеллектуального оформления – инфраструктуры рационального мышления. Движению технологий вперед помогает реалистичный подход к эмпирическим наблюдениям и материалистическим орудиям труда. Научный метод, который используется на современном Западе, является сравнительно новым феноменом. Только в последние четыре века западные люди высвободились из мертвой хватки тоталитарного Аристотелевского склада ума. Даже сегодня в некоторых частях Африки, Азии и восточной Европы, выполняя научные исследования, вы можете рисковать жизнью и собственностью. Угроза может исходить как от государственной власти, так и от религиозной тирании.
  • Рынки капитала. Производство новых товаров и услуг в больших объемах требует привлечения больших денег – «капитала». Даже если собственность и способность к новациям защищены, для реализации проектов и идей все еще необходим капитал. Если новатор не имеет достаточно денег для серийного производства своего изобретения, экономический рост невозможен без привлечения необходимого капитала из внешних источников. До девятнадцатого века, самые лучшие, яркие и целеустремленные личности того времени практически не имели доступа к денежным ресурсам, достаточным, чтобы воплотить свои мечты в реальность.
  • Быстрые и эффективные коммуникации и транспорт. Последним шагом на пути к созданию технических новинок, является их реклама и возможность распространения среди покупателей на расстояния в сотни и тысячи километров. Даже если бизнесмен имеет все права чтобы защитить свою собственность, необходимый интеллектуальный инструментарий и достаточный капитал, все его инновации сойдут на нет, если он не сможет достаточно быстро и дешево доставить свой продукт до конечных пользователей. Морской транспорт перестал быть опасным после того, как два века назад был изобретен паровой двигатель, а наземный транспорт стал пригодным для использования еще полвека спустя.


До тех пор, пока не появятся эти четыре фактора – право собственности, научный рационализм, эффективные рынки капитала, эффективный транспорт и коммуникации – нация не может прийти к процветанию. Эти четыре фактора ненадолго вошли в коалицию в шестнадцатом веке в Голландии, но действительно безопасным англо-говорящий мир стал лишь в 1820 году. Для всего остального мира эти четыре фактора стали доступны многими годами позже.

Отсутствие хотя бы одного из этих факторов подвергает опасности экономический рост и благосостояние людей; уберите хотя бы одну из этих четырех «опор» и будет перевернута платформа, на которой покоится богатство нации. Это уже происходило в девятнадцатом веке в Голландии в связи британской блокадой, в странах с коммунистическим режимом с потерей прав собственности, на Среднем Востоке с отсутствием рынка капиталов и западного рационализма. Но наиболее трагично положение в Африке, где все эти факторы фактически до сих пор отсутствуют.

Экономическая история в цифрах


Герои этой «количественной» истории – экономические историки, которые посвятили свои жизни исследованию линий и контуров благосостояния человека на протяжении веков. Главный среди них – шотландский экономист по имени Ангус Меддисон (Angus Maddison). Рожденный в Ньюкасле в эру депрессии, его воспитание было источником его обаяния и экономического развития:

    Мой отец имел надежную работу слесаря на железной дороге, но у меня было два безработных дяди, и много безработных соседей. Безработица вгоняла людей не только в бедность, но и в депрессию. Много людей бесцельно слонялись по улицам, они выглядели изможденными, носили шарфы и кепки, докуривали окурки. Их дети были худыми и болели туберкулезом [10].


Мэддисон был сильным учеником в школе и провел свои юные годы в атмосфере интеллектуального штудирования, которая была характерна для Кэмбриджа военного времени [11]. Он наивно цитировал одного из своих учителей, Дхарма Кумар: «Время – это такая штука, которая не позволяет повториться тому, что уже было; пространство – это такая штука, которая не позволяет этому случиться в Кембридже». Развитие каждого из четырех перечисленных выше факторов соединилось в этом прославленном университете. Если Англия была родиной, где зарождалось современное процветание, то Кембридж был родильным залом, производя многих своих акушеров, таких как Френсис Бэкон, Исаак Нюьтон, юрист Эдвард Кок (Edward Coke), а также многие другие главные герои этой книги.

После окончания университета в 1948 г. Мэддисон в течение 25 лет работал в Организации Европейского Экономического Сотрудничества (OEEC), которая была основана под эгидой плана Маршалла после Второй мировой войны. Позже OEEC была преобразована в Организацию Европейского Сотрудничества и Развития (OECD) [12]. Он провел много времени, путешествуя в страны третьего мира, такие как Бразилия, Гвинея, Монголия, Пакистан и Гана. Вновь и вновь он сталкивался с невероятными отличиями состояния здоровья и благосостояния наций, с которыми он знакомился во время своих путешествий. В 1978 г., он стал профессором Университета Гронингена (University of Groningen) в Нидерландах и начал работать над задачей описания развития мировой экономики.

Портрет, который нарисовал Мэддисон и другие «художники», оказался ошеломляющим и совершенно неожиданным. Производительность труда человека, измеренная как реальный ВВП на душу населения, была неизменна в течение тысячи лет со времен Рождества Христова. Следующие более чем 500 лет, от 1000 до 1500 гг. нашей эры, были немногим лучше. Рисунок 1–4, который нарисовал Мэддисон, является приближенной моделью изменения мирового ВВП на душу населения с начала нашей эры. До 1820 года увеличение материального благосостояния происходило микроскопическими шажками от десятилетия к десятилетию, и от века к веку. После 1820 года, мир непрерывно становился все более процветающим местом.



Данные достаточно «красноречиво» показывают, что 1820 – это своеобразный год чудес мирового экономического роста, а вовсе не погрешность измерений. Согласно данным, которые используют британские ученые, рост благосостояния начался немного раньше, чем дата, о которой говорят данные, используемые американскими учеными. Тем не менее, независимо от того, какие выбраны данные, очевидно, что однажды в первой половине девятнадцатого века начался взлет глобальной экономики, приносящий процветание, несмотря на непрерывное разрушительное воздействие войн, междоусобиц и революций.



На рисунке 1–5, который суммирует средний годовой рост мирового реального ВВП на душу населения, виден прорыв, произошедший примерно в 1820 г. Еще одним подтверждением является то, что до 1820 г. наблюдался лишь незначительный рост материального благосостояния среднего человека. Эта иллюстрация противоположна общему мнению о том, что нации – это отдельные «подразделения» человечества. С точки зрения специалиста по романским языкам или историка искусства, эпоха Ренессанса появилась для того, чтобы стать поворотной точкой второго тысячелетия. Однако великие писатели и художники того периода не улучшали питание обычного человека, не развали транспортную систему, не предотвращали эпидемии. В то время, когда среднестатистический человек никогда не путешествовал куда-либо дальше, чем на несколько километров от того места, где родился, фрески Сикстинской Капеллы не способны были поднять коллективный человеческий дух.

Экономисты обнаружили, что в оценках Меддисона есть «слабые места», особенно если речь идет о делах давно минувших дней. В самом деле, как он определил, что ВВП на душу населения Японии времен Иисуса Христа было 400$, и почему не 200$, или, скажем, 800$? Сам Меддисон признает: «Чем дальше мы углубляемся во времени, тем скуднее данные, и тем большую роль играют гипотезы и догадки» [13].

Современная эра заставляет разбираться в более простых проблемах. Даже самые точные экономические данные не могут измерить реальные значения новых изобретений. Сколько заплатил бы Джей Пи Морган (J. P. Morgan) за самый простой полет на авиалайнере из аэропорта Кеннеди в Хитроу? Сколько выложил бы Шекспир за возможность набирать пять тысяч слов в день на компьютере Макинтош, а затем переслать их по электронной почте сотне своих друзей? Даже беднейшие жители развитого Запада имеют доступ к таким товарам и услугам, как надежные автомобили, телевидение, Интернет. Все это было недоступно сто лет назад ни за какие деньги. В то время как ценность одних современных товаров и услуг весьма условна, относительно ценности других так сказать нельзя. Пневмония и менингит, которые сегодня можно вылечить антибиотиками стоимостью в несколько долларов, до 1940 года валили с ног самых богатых и влиятельных людей так же часто, как и самых бедных. С другой стороны, представьте, кто из великих инженеров и физиков двенадцатого столетия мог бы управиться с персональным компьютером?

Как экономические историки измеряют, к примеру, ВВП античного Рима? В конце концов, тысячу лет назад не было ни Министерства финансов, ни Бюро экономических исследований. Только лишь в семнадцатом веке ранние демографы, такие как Джон Грант и Каспар Науман, начали вести учет некоторых данных, а двумя столетиями позже экономисты начали собирать первые более-менее точные совокупные данные по некоторым странам.

Если вы хотите измерить экономический прогресс, развивающийся в течение столетий, прежде всего вы должны задаться вопросом: «Сколько денег необходимо для поддержания необходимого жизненного уровня?» Меддисон определил, что для экономически отсталых стран в 1990 году требовалось около $400 в год на человека. Следующее поколение экономических историков использовало все данные, которые только можно было найти, чтобы определить, какой процент населения существовал при данном уровне. Общество, в котором практически 100% населения занимается сельским хозяйством, и которое практически не экспортирует никакой сельскохозяйственной продукции, по определению живет очень близко к уровню 400$ на человека. Эти данные весьма созвучны с теми оценками которые давал Меддисон для Европы времен первого века нашей эры, Китая 1950-го года, или Буркина Фасо наших дней. Но, давая подобные оценки, экономические историки определяют критерии для измерения экономического роста.

С другой стороны, можно исследовать коэффициент урбанизации (urbanization ratio) – пропорцию между населением, живущим в городах с населением, скажем, свыше 10 000 человек, по отношению к населению, занятому в сельском хозяйстве. Во времена расцвета греческого и римского периодов лишь малая часть людей жила в городах с населением свыше 10 000 человек. К 1500 году самым большим городом Европы был Неаполь, насчитывающий 150 000 жителей. Только 865 000 европейцев или около 1% населения континента проживало в городах с численностью более 50 000 человек. Другие 6% жили в городах с населением более 10 000 человек. В то же самое время более 90% европейцев занимались сельскохозяйственной деятельностью. Великие цивилизации средневековой Азии того времени были более развитыми, чем Европа. Однако процент населения, задействованный в сельском хозяйстве, был близок к 100%. Наиболее богатые представители правящей элиты вносили незначительный вклад в средний уровень благосостояния этих регионов. Таким образом, предположение о том, что до 1500 года мировой уровень ВВП на душу населения был близок к $400, которые в свое время обозначил Меддисон, видится обоснованным.

В США практически 70% работающего населения было вовлечено в сельскохозяйственную деятельность вплоть до 1820 года. (Поскольку США экспортировали большую часть сельскохозяйственной продукции, соответственно, жизненный уровень был намного выше по сравнению со значениями, которые описываются законом о коэффициенте урбанизации.) К 1998 году, эта цифра упала до 2%. Те, кто идеализируют жизнь на ферме, должны помнить, что в современном мире подавляющая часть населения вовлеченного в сельское хозяйство, прозябает в нищете. (В ранних цивилизациях ситуация была противоположной; человечество сделало переход от менее продуктивного образа жизни кочующего охотника-собирателя к сравнительно более продуктивному оседлому образу жизни фермера.)

Недавно экономические историки определили периоды длительного экономического роста до 1500 года в разных нациях. Экономист Е.Л. Джонс (E.L.Jones) показал, что сильный рост имел место в Китае (960 – 1279 гг.) и в Токагаве, Япония (1603 – 1867 гг.). Железная продукция в позднем периоде Санг достигла такого уровня, который был недоступен в Европе до середины 1700-х [14]. Джек Голдстоун (Jack Goldstone) из Калифорнийского Университета в Девисе назвал такие периоды «эфлоресценция» (расцвет) – временной период, в течение которого технология и уровень жизни, по крайней мере, правящей элиты значительно увеличивается [15]. Даже Джонс и Голдстоун допускали, что рост в средневековом мире был хрупким и очень эфемерным. После монгольского нашествия китайская экономика впала в вековую кому, из которой стала выходить только сейчас.

Европа являлась источником экономического роста после падения Рима. Ранний средневековый период видел переход от двух-севооборотной системы к трех-севооборотной, изобретение лошадиной подковы и хомута, водяных и ветряных мельниц, а также замену двухколесных транспортных средств четырехколесными [16]. Экономические историки не согласны только относительно того, когда эти изменения стали приводить к росту. Оценки разнятся от восьмого до пятнадцатого века.

Несмотря на то, что эти изобретения генерировали экстенсивный рост экономики, результатом этих подвижек был банальный рост населения, но жизненный уровень среднего жителя при этом оставался неизменным. Большие разногласия относительно даты начала роста в пост-романском мире доказывают, что рост ВВП на душу населения (лучшая мера для определения благосостояния человека) не был устойчивым или продолжительным.

Прелесть тестирования «длинных» исторических обзоров в том, что они еще более неопределенны относительно вопроса роста. Если, скажем, на временном интервале в тысячу лет мы ошиблись в оценке в начале или в конце в два раза, это означает, что ошибка в исчислении годового роста составляет всего 0.07% в год. С другой стороны, можно предположить, что мировой рост ВВП на душу населения со времен рождества Христова не может быть более, скажем, 0.5%. Если это было бы правдой, то мировой ВВП на душу населения исчисляемый в сегодняшних долларах США увеличился бы с 400$ до более чем 8.6 миллионов долларов в 2000 году! Так как этого не произошло в действительности, мы можем быть уверены, что большую часть времени рост действительно был близок к нулю.

Рассмотрим третье предположение: даже самая сверхоптимистичная оценка предполагает не более чем удвоение или утроение глобального ВВП на душу населения на интервале от 1 года н.э. до 1000 года н.э., и совершенно не идет в сравнение с восьмикратным увеличением этого показателя за 172 года, прошедших после 1820 года. В течение этого 172-летнего периода ВВП на душу населения увеличилось в десять раз, а в США – в двенадцать раз.


Продолжение здесь.

http://www.efficientfrontier.com/ef/404/CH1.HTM
http://ggenchi.livejournal.com/3431.html


ЖЖ-сообщество Личные финансы
Узнать, на каком месте этот блог в TOP-100 блогов финансовой тематики
Tags: Бернстайн, Рождение Изобилия, книги
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments